— Санта Мария!

— Хочу поговорить с тобой, малыш. Да еще хотелось бы заглянуть за обрыв, бросить взгляд на те камни. Келли будет сюда добираться самое меньшее час.

Они взревели вверх по склону, Том, чувствуя как дрожит земля под его машиной, вел ее зигзагами, как по горному серпантину. И хотя Семерка несла глушитель на своей выхлопной трубе, что торчала из корпуса как раз перед ними, рев четырехцилиндрового двигателя, тащившего в гору четырнадцать тонн стали, мог перекрыть и успешно перекрывал любой крик — так что они сидели молча. Том вел бульдозер; а Ривера наблюдал, как движутся его руки над контрольной панелью.

Обрыв начинался с низкой гряды, тянущейся почти во всю длину маленького острова, словно вывихнутый позвоночник. На середине острова гряда резко поднималась, одно крыло уходило к зарослям на берегу, где они оставили свое снаряжение, а другое поднималось к небольшому, почти квадратному плато, протяженностью около мили. Только оглядев все плато, операторы поняли, каким невероятно ровным было бы оно, если убрать растительность и мусор. В центре — точно в центре — как они внезапно поняли — поднимался длинный низкий курган. Том выжал сцепление и остановил машину.

— Разведка донесла, что где-то здесь был камень. — Том слетел с сидения. — Пошли поищем.

Они пошли к бугру. Том внимательно осматривал окрестности. Наклонился и поднял из густой короткой травы кусочек хрупкого тяжелого серо-голубого камня.

— Ривера, погляди сюда. Вот об этом говорилось в докладе. Смотри-ка еще. Но только мелкие камешки. А нам нужны большие, чтобы засыпать эту проклятую трясину.

— Хороший камень? — спросил Ривера.

— Да, но — но только он явно не отсюда. Весь этот остров — песок, мергель, песчаник — там, внизу только это. А этот здесь — синий камень, ну, как синяя алмазная глина. Он плотнее и блестит. Я в жизни не встречал такого на мергелевом холме. Или около него. Во всяком случае, надо поискать, нет ли здесь еще.