- Ага! - воскликнул Морли, следуя за ним с наспех схваченной ношей, - Я хотел сказать Вам спасибо. Как он выглядит, мне безразлично, это не имеет для меня особого значения. Главное - что у него внутри делается. К яликам это относится в такой же мере, как и к людям. Он рассмеялся, но смех получился каким-то сдавленным, с хрипотцой. Он сразу же осекся, и от огромного страха, неожиданно его охватившего, пот на его затылке мгновенно стал холодным как лед.

- У вас нет никаких причин меня бояться, - заметил Странник.

- Умом я это понимаю, - ответил ему Морли.

Некоторое время он трудился молча, перетаскивая ящик за ящиком из "Мятежного Петушка" в ялик получше. И все это время Морли мучительно пытался придумать, что бы сказать Страннику, но ему это никак не удавалось. Ум его из-за страха слегка помутился. Пламя его острого интеллекта, на который он всегда так полагался, превратилось в едва тлеющее мерцание.

- Вам приходила в голову мысль обратиться за помощью к психиатру? - вдруг спросил у него Странник.

- Нет.

- Давайте-ка остановимся на пару минут и передохнем. А заодно и побеседуем немного.

- Не надо, - сказал Морли.

- Почему не надо?

- Я не хочу ничего знать. Не хочу ничего слышать... - Ему самому собственный голос показался похожим скорее на блеяние - настолько он был неуверенным и слабым, словно придавленным невежеством хозяина, обладающего вместо должного благоразумия изобилием всяческих бредовых мыслей. Он понимал это, слыша свое блеяние, понимал его природу, но упрямо продолжал цепляться за свое, и поэтому продолжил. - Я знаю, что очень далек от совершенства. Но я не в состоянии измениться. Я удовлетворен тем, какой я есть.

- И даже тем, с какой небрежностью вы выбирали для себя ялик?