— Спит, — удовлетворенно прошептал инициатор акции.

— Надо скорей батюшку отсюда спровадить, а то, не ровен час, донесет, — негромко сказал самый старый купец.

— Так, может, и попа, того... — поделился вслух своими сакраментальными мыслями Алексашка. — Семь бед, один ответ...

— Грех божьего человека обижать, — вмешался в разноречивый спор старший мужик. — Скор ты больно на руку.

Я опять зачмокал губами. Мужики насторожились. Я наблюдал за ними из-под век, придумывая, как мне вырваться, У одного в руке был кистень, остальные оказались безоружным. Впрочем, дело от этого не менялось. Стоило мне попытаться вскочить, как купцы сплющат меня одним своим весом. Оставалось надеяться на чудо, случайную помощь и тянуть время.

Минут двадцать я неподвижно лежал, а противники молча стояли надо мной. Хозяев, судя по всему, в избе не было, только один шумно спящий священник. Наконец купцам надоело ждать, когда я проснусь, и они начали пререкаться между собой, что делать дальше. Говорили тихо, близко склонившись головами, и на меня не смотрели. Я рискнул воспользоваться ситуацией, вскочил с лавки, бросился к дверям. Однако противники оказались резвее меня, и двое тут же повисли на руках. Я вывернулся, сбил подсечкой с ног одного, оттолкнул второго, однако упавший успел схватить меня за ноги и повалить на пол. Тут же насели остальные купцы и так зажали, что ни о каком сопротивлении можно было не думать. Я попытался выползти из-под кучи-малы, но за ноги меня мертвой хваткой держал инициатор нападения и, чтобы зря не тратить силы, я прекратил сопротивление.

— Ишь, какой резвый! — кажется, с оттенком уважения сказал единственный знакомый мне по имени купец, Алексашка. — Только шутишь, от нас не уйдешь!