Дальше мы продвигались без инцидентов. Руки, между тем, совсем затекли, тело саднило, и душевное состояние приближалось к тупому равнодушию. Главная задача стала не упасть и не подвергнуться наказанию. Я отстранено подумал, как легко физическим действием довести человека до скотски покорного состояния.

Проездив по лесу около часа, наши конвойные, если у них была такая задача, совсем запутали следы. Я уже давно перестал ориентироваться, куда и в какую сторону мы движемся. Направление постоянно менялось, на беду еще солнце пряталось за густой облачностью, так что разобраться даже в сторонах света было невозможно.

Наконец конвоиры остановились перед спуском в глубокий овраг. Мы с отцом Алексием переглянулись. Бежать вниз по крутому склону за лошадьми было очень рискованно. Однако дело решилось по-иному. Нам неожиданно развязали руки. Дело конечно было не в гуманизме, просто наши конвоиры берегли свои арканы.

Теперь мы оказались вдвоем против троих тщедушных кочевников, и могла начаться совсем иная забава. Оставалось подождать, когда отойдут распухшие руки и разобраться с ногайцами по-христиански. Впрочем, я подозревал, что все не так-то просто, и технология похищения людей у степняков достаточно четко отработана. Так оно и оказалось. Парень, разбивший мне голову свинцовыми шариками, вплетенными в плетку, три раза крякнул по-утиному, и тут же ему ответили откуда-то снизу оврага. Похоже, что Алексий был прав, мы попали на сборный пункт, где степные хищники держали пленных.

— Урус, кетым! — закричал на нас старший из ногайцев, показал рукой вниз оврага и замахнулся нагайкой.

Пришлось подчиниться. Я начал медленно спускаться по крутому, скользкому склону. Сзади пыхтел священнослужитель. Сделав несколько осторожных шагов, я не удержался и, тормозя ногами, съехал на дно. Мгновение спустя там же оказался и отец Алексий.

Степняки очень неплохо подобрали место держать пленников в естественной тюрьме. Подняться наверх по скользкому глинистому склону без веревок было почти невозможно.