- Голубая кровь... Настоящий ариец, а, Али?!

Баль перехватил холодный, презрительный взгляд Али. Блондин, рыжеватая щетина на подбородке... Почему Али?! Наверняка немец. К чему эти глупые клички? Охотничьи забавы?

- Кстати, Али, - сказал Люка чересчур деловито, поняв, видимо, неуместность предыдущего укола, - почему медлим? Чай, не каждый день живого гуся добыть сподобится! Что там рация? Вызывай почетный эскорт!

Али выбросил окурок.

- Нет рации...

- Как... нет? - Люка оторвался от жгутов и отчаянно побледнел.

Али отстегнул от грудного ремня, помятую ребристую коробку, протянул ее Балю:

- Здесь две пули. Они твои. Дарю на память...

Баль закусил губу и бережно принял разбитую рацию.

"Они твои"... Ужасно неловко. И ничего изменить нельзя...

Гусь пошевелился и с трудом поднял голову.

Баль вздрогнул: столь безобразным показалось ему белое плоское лицо почти без носа, голые веки, безгубая щель рта. Волосы на голове короткие, слипшиеся, красные... Рядом валялся похожий на лопнувший мяч защитный шлем.

Люка резко затянул жгут. Гусь коротко вскрикнул и дернул ногами, под которыми противно захлюпало.

"А ведь это кровь, - подумал Баль, - настоящая кровь. И ему так же больно, как и нам..."

Баля затошнило и тут же вывернуло. Быстро и сразу. Вспомнился полигон мертвые окровавленные собаки на зеленом поле. Для зачета требовалось застрелить трех из пяти. Баль уложил всех. А потом лежал на бруствере и долго блевал. И трясущиеся руки все время натыкались на раскаленный ствол швейцарской винтовки ЗИГ. У охотников-добровольцев вырабатывали универсальность, поэтому оружие на тренировках меняли часто и неожиданно. Очередной этап подготовки всегда начинался с изучения нового способа "охоты". Но как же трудно было после первой крови убедить себя в том, что ты не убийца, а охотник...

Гусь взмахнул руками и попытался сесть. Люка коротко ударил его в подбородок. В следующее мгновение Люка уже прижимал гуся к земле, приставив к горлу большой десантный нож.