(Веселых и любящих??? Как я, к примеру??? Но тогда малыш делает ошибку. Я уже, от горячей любви к нему, устроил в его честь дьявольски хорошее шоу. Значит ли это, что я проклят за то, что так люблю тех, кто способен разжечь во мне любовь? Это чудовищное прегрешение для монстра, вроде меня? Очень скоро вы поймете, что я все время веду речь о своей моральной эволюции! Но не сейчас. Сейчас — о задумке).

Я могу влюбиться в кого угодно: мужчину, женщину, ребенка, вампира, папу. Не имеет значения. Я настоящий христианин. Я вижу божьи дары в каждом. Но многие бы полюбили Квинна. Таких, как он, просто любить.

Итак, вернемся к нашей истории. Что переносит нас в спальню Квинна, где мы и застанем его в непростой ситуации… До того, как каждый из нас проснулся для этой ночи, и я пригласил с собой проведать одно из секретных убежищ некоего юношу (ростом шесть футов, четыре дюйма, синеглазого и черноволосого) одна смертная девушка приехала в Мэнор, наведя ужас на тех, кто там уже был.

Именно по этой причине Клем разглядывал лестницу, Большая Рамона бормотала себе под нос нечто неслышимое, а Жасмин жутко нервничала, пробегая на высоких каблучках и сжимая руки. Даже маленький Джером был взволнован этим событием, поэтому носился вверх и вниз по лестнице. И даже Томми и Нэш прервали свои утренние стенания, чтобы взглянуть на смертную девушку и предложить ей помощь.

Мне не составило никакого труда быстро просмотреть и взвесить их мысли, чтобы получить общую картину этого значительного и эксцентричного события, не забыв, конечно же, "прощупать" и Квинна, чтобы сделать окончательные выводы.

Я также, несколько насильственно, поработал над сознанием самой смертной девушки, пока она сидела на кровати Квинна, усыпанной цветами — действительно великолепным пестрым покрывалом из живых роз — и разговаривала с Квинном.

С самого начала я захлебывался от наплыва образов, и теперь происходящее вызывало почти панику в моей бесстрашной душе.