Так почему же, именем Бога, ему не ограничиться тем, что просто взять Мону за руку и позволить ей уйти? Ну разумеется, она вряд ли протянет до полуночи.

Но факт в том, что он элементарно не находил в себе мужества.

Конечно же, Квинн не пошел бы за ней, он оберегал ее от собственной таинственной силы, как уже было замечено, но Мона явилась к нему сама, в его комнату, умоляя позволить ей умереть на его кровати.

А он все же был вампиром мужчиной, и это была его территория, его, скажем так, берлога, и некий дух самости — вампирский или какой иной — витал в воздухе, и теперь она была в его руках, и беспощадные собственнические инстинкты, а также соблазнительные картины, как он спасает ей жизнь, полностью завладели им.

Однако насколько я понимаю некоторые вещи, он не сможет осуществить Темный обряд. Он никогда не делал этого раньше, а она была слишком слаба. Он убьет ее.

И нет пути к отступлению.

Ловушка, ребенок обречен принять проклятую кровь и отправиться в ад! Пришло время выходить на сцену вампиру Лестату!

Я знаю, о чем вы думаете. Вы думаете: "Лестат, это комедия? Мы не хотим комедию".

О нет, это не комедия.

Это значит, что с меня слетела дешевая шелуха, вы заметили? Я не хочу вас зачаровывать фальшью, понимаете? Присмотритесь к образу, детки. Мы просто оставляем все те элементы, которые имели тенденцию сводить на нет всю серьезность моих рассуждений, мы… скажем так: задвинули в дальний угол красочные декорации.

Отлично. Дальше! Я прошел, как смертный, через центральную дверь, клик-клац, ввел в ступор Клема, одарив его обворожительной улыбочкой: "Друг Квинна, Лестат, да, ясное дело, приготовь машину, мы собираемся прокатиться в Новый Орлеан, когда все закончится, хорошо, приятель?" — и направился вверх по спиралевидной лестнице, улыбнувшись по пути маленькому Джерому, когда я проходил мимо, и быстро приобняв за плечи растерянную Жасмин, заслонявшую мне путь в коридор. Затем телепатически открыл замок в двери, отделявшей от меня Квинна, и проник в спальню.