В короткие сроки твари из чужого мира сожрали или разогнали мелких зверей и, как этого и следовало ожидать, стали пробовать на зуб более крупную добычу. Первой такой попыткой стало нападение на хутор Филиппа, тихого отшельника, избравшего одиночество и подружившегося с различной лесной нечистью. Набег мелких, но наглых и зубастых тварей «чокнутый художник», как его прозвали жители Ламбушки, смог отразить только с помощью случайно оказавшегося в тех местах Басанова и его спутников.

Вернувшись в Ламбушку, Никита договорился с дедом, собрал добровольцев-охотников для полного истребления незваных гостей. И все поначалу шло гладко. Даже слишком гладко. За первые два дня охотничьи команды возвращались с обильной добычей. Потомственные лесовики, ведомые созванными Лесным Хозяином лешими, без труда уполовинили поголовье крысолаков, но затем как отрезало. Создавалось впечатление, что мерзкие твари резко поумнели и учли опыт каждой стычки с людьми, сумев поменять тактику поведения в лесу. Если до этого дня они, как обезумевшие, сбивались в большую стаю и пытались нападать на охотников, то, понеся огромные потери, начали действовать осмотрительно и старались избегать любых контактов с людьми. Теперь охотникам приходилось самим преследовать крысолаков, искать их норы или лежбища, но те чувствовали себя в густой северной тайге как у себя дома и почти всегда успевали скрыться из-под прицела. Так прошло несколько дней.

Часто перебирая сучками-ножками, в просвет между деревьями выкатился леший. Повернувшись к охотникам, лесное чудо издало скрежещущий звук и замахало корявыми конечностями.

— Смотри, Никита. Зовет нас, что ли?

Вопрос участкового повис в воздухе. Басанов уже вышел из укрытия и подходил к слуге Лесного Хозяина.

— Эй, ты куда? — запоздало выкрикнул Стас и побежал следом за боярином.

Глядя на подходящих людей, леший стрекотнул на высокой ноте, вытаращил круглые как плошки глаза, стал тыкать кривыми ручками в сторону темневшего в низине ельника.