Никита замер. «О чем это я думаю? — мысленно удивился он. — Нашел время. Я ведь на охоте».

Волна пьянящего пряного аромата ударила в нос. Посторонние мысли мигом исчезли. Изломанная коряга перегородила и без того узкий промежуток среди часто растущих деревьев. Ее измочаленные корявые ветки валялись на пожухлой хвое и сочились дурманящей тягучей смолою. Такие же капли медленно стекали из надломов и царапин на самой коряге. Крупная дрожь изредка пробегала по темно-коричневой коре, как будто кто-то невидимый теребил ее.

Да это же кикимора! И кто ж ее так? Басанов в раздумье присел рядом с поверженной лесной нечистью. Было о чем задуматься. Уж если крысолаки взялись за уничтожение малого народца, то оставалось ждать только одних неприятностей. Чего-чего, а гибель подданных может сподвигнуть Лесного Хозяина на более решительные меры по очистке леса, а значит, это может задеть интересы ламбушан. Лес-то один.

Боковым зрением Никита уловил неясное движение в гуще еловых ветвей и машинально повернул готовый выпустить стрелу арбалет в сторону источника угрозы. Испуганный стрекот лешего показал, где враг, а где союзник.

— Выходи. — Имея опыт общения с различными видами нечисти, боярин знал, что большинство из них худо-бедно понимают язык людей. Если не на вербальном, то на эмоциональном уровне точно. Таким же образом они общались меж собою, слишком большое различие между некоторыми видами нечисти исключало возможность разумного контакта, но ведь все равно они друг друга понимали.

Шишковатое тело с неожиданной для несуразной комплекции ловкостью проскользнуло через чащобу и, не потревожив ни одной нависшей над самой землею ветки, возникло перед погибшей кикиморой. Круглые неподвижные глаза с тоскою глянули на человека. Густые капельки смолы слезами выступили под подобием прозрачных век.

— Я тебе соболезную. — Никита не представлял, что надо делать в подобных случаях, но, полагаясь на интуицию, сказал: — Если тебе нужна помощь, то объясни какая. Я ваших обычаев не знаю, но сделаю все, что нужно.