Поначалу я мало интересовалась всем этим, пока вдруг однажды лично мне не был прислан подарок — прекрасный белоснежный жеребенок. Таким образом, наместник Соломонии Умар заглаживал предо мной свою вину, за то, что был в сговоре с Хамсином и Бейшехиром. Признаться, я осталась довольна подарком и с благодарностью приняла его. Впрочем, на Умара я и так почти не сердилась. Ну, разве что самую малость за то, что он подкинул однажды Айшгур наместнику Дремучего Мира.

Но жеребенок, у которого уже было имя — Шабур, оказался не прост. Сразу стало ясно, что чем-то он отличался от других лошадей. Хотя он так же вместе со всем табуном резвился, носился и брыкался в долине Медных гор, но все-таки его отличали необыкновенная сообразительность и даже как будто разумное поведение. Я стала замечать, что он как-то уж через чур внимательно прислушивался к разговорам людей и дремучих, не пугался, как остальные кони, моей собаки. Его не пришлось даже приручать. Он словно с самого начала знал, кому будет служить, потому что лишь мне позволил сесть на свою спину. Несколько месяцев спустя мне удалось выяснить, что Шабур принадлежит племени средиземноморских кентавров, у которых иногда, правда очень редко, рождались полноценные кони с человеческими мозгами.

На первых порах мне неловко было ездить на нем верхом, все-таки он был не глупее меня, но потом я увидела в этом не мало преимуществ. Таким образом, я приобретала еще одного друга и соратника. Его не нужно было дрессировать или объезжать, он совершенно не нуждался в том, чтоб его пришпоривали и запрягали. Для личного моего удобства мне хватало лишь седла и стремян, а направление он всегда знал сам.

Так вот в Дремучий Мир я направилась верхом на Шабуре, захватив с собой Трою и лишь для виду, в качестве свиты, двух надежных воинов. Войско досталось мне в наследство от прежнего хозяина Медных гор. Это были несколько десятков оставшихся после той решающей битвы с Бейшехиром солдат и пара сотен нукеров, что бродили по болотам и ущельям в поисках наместника.