В декабре природа начала необъявленную войну. Сначала она штурмовала город ветрами, потом провела общевойсковую операцию «Пурга», теперь пришла пора воздушного снежного налета. На Канард стрит, у пресс-клуба, как будто именно газетчики были ее главной целью. Снег, леденя кровь, с прицельной точностью падал на шею мужчины, ловившего перед клубом такси. Правой рукой он придерживал воротник твидового пальто, одновременно пытаясь поглубже нахлобучить шляпу. Левая покоилась в кармане. Ну и что? Внимание к этому господину могли привлечь скорее великолепные усы и абсолютная трезвость: почти полночь, до Рождества всего девять дней, вышел из пресс-клуба — и ни в одном глазу!

К тротуару подъехала машина. Он влез на заднее сиденье. Назвал адрес третьеразрядной гостиницы. Левая рука — по-прежнему в кармане.

— «Мэдфорд Мэйнор» — кивнул шофер, включая счетчик. — По Цвингер стрит или по Центральному бульвару?

— По Цвингер стрит, — к радости водителя сказал пассажир. В другой раз он поехал бы по бульвару, так дешевле, но сейчас важнее была скорость. — Я спешу.

— Газетчик? — обернувшись, понимающе улыбнулся таксист. Пассажир что-то неразборчиво хмыкнул. — Ясное дело, газетчик! Не потому, что из пресс-клуба, тут вечно всякие ошиваются, а по повадке видно. Что-то такое во всех вас есть… Сразу и не сообразишь, что, но уж не ошибешься. Я часто подбираю здесь вашего брата. На чай дают кот наплакал, но хоть поболтать можно, парни неплохие. А то еще вдруг понадобится знакомый в газете, всякое бывает, точно? — и он опять обернулся.

— Осторожней! — грубовато оборвал пассажир: через Цвингер стрит зигзагами перебирался пьяный.

— Вы из «Бега дня» или «Утреннего комментатора»?

— Из «Бега».

Машина остановилась на красный свет. Водитель внимательно всмотрелся в лицо журналиста.

— Ха, да я видел ваше фото в газете! Такие усы не спутаешь. Небось, ухватили судьбу за одно место?