— Что-то вроде этого.

Они ехали по довольно мрачным трущобам. Когда-то в этом респектабельном районе жила городская элита; теперь в разваливающихся домах располагались кабачки и меблирашки.

— Закройте дверцу на замок, — попросил водитель. — Уму не постижимо, какая шваль не шляется здесь по ночам. Пьяницы, наркоманы, бродяги — черт те что! Ну да сами знаете. Одно слово — Хламтаун.

— Хламтаун? — впервые за все время поездки журналист проявил интерес к трепотне водителя.

— Вот так да! — развел руками шофер. — Газетчик — и не слышал о Хламтауне!

— Я здесь недавно. — Не вынимая из кармана левую руку, он правой привычным жестом пригладил усы.

Дальше ехали молча. Добравшись до места, журналист расплатился и вылез (левая рука в кармане). В пустынном вестибюле гостиницы «Мэдфорд Мэйнор» поспешно миловал стол задремавшего старика-портье. Вошел в лифт, где, сгорбившись на табурете, храпел коридорный. Нажал кнопку шестого этажа. У шестьсот шестого номера правой рукой нашарил в брюках ключ. Перед тем, как включить в комнате свет, осторожно прикрыл за собой дверь. Остановился, прислушался, тщательно осмотрелся, медленно поворачивая голову: двуспальная кровать, кресло, заваленный вещами комод, шкаф с распахнутой дверцей…

— Ладно, братцы, вылезайте, — сказал наконец журналист и плавно вынул руку из кармана. — Я знаю, что вы здесь. Давайте-давайте!

Под кроватью послышалось какое-то шебуршание. Затрещала рвущаяся материя. Покрывало, спускавшееся до самого пола, заколыхалось, и из-за него высунулись две головы.

— Попались, негодяи? Опять сидели под матрасом?

«Негодяи» — пара сиамских котов — окончательно выбрались наружу. Сначала появились головы, одна более заостренная, потом два изящных кремовых туловища с шелковистыми кофейными хвостами — один с загнутым кончиком.

Журналист вытянул левую руку. На ладони оказался пакет, завернутый в бумажную салфетку с жирными пятнами.