— Вы что-то ищите? — холодно осведомилась она. На лице, похожем на маску, двигались только губы. Большие темные глаза, щедро подведенные темной тушью, безо всякого выражения остановились на журналисте.

— Нет. Просто смотрю, — ответил Квиллерен, судорожно сглотнув.

— В задней части дома еще две комнаты, а в подвале картины и гравюры восемнадцатого века. — Она говорила с интонациями образованного человека.

Журналист изучающе посмотрел на ее лицо, делая в уме заметки для будущей статьи: широкие скулы, впалые щеки, безукоризненная кожа, иссиня-черные волосы, причесанные на восточный манер, запоминающиеся глаза и нефритовые серьги. Ей около тридцати, решил Квиллерен, — возраст, к которому он был неравнодушен. Журналист расслабился.

— Я из «Бега дня», — сообщил он самым приятным голосом, на какой только был способен, — и я собираюсь написать серию статей о Хламтауне.

— Я предпочитаю обходиться без рекламы, — сказала женщина, устремив на него ледяной взгляд.

За все двадцать пять лет работы в газетах он только трижды встречался с тем, чтобы кто-то не хотел видеть свое имя в печати, и во всех трех случаях люди скрывались — соответственно, от закона, шантажа и сварливой жены. Но здесь было нечто иное: владелец коммерческого предприятия отказывается от рекламы! Бесплатной рекламы!

— Все остальные магазины, похоже, закрыты, — произнес он.

— Они должны открываться в одиннадцать, но антиквары редко пунктуальны.

Квиллерен мимолетно огляделся и спросил:

— Сколько стоит синий дракон в окне?

— Он не продается.

Женщина поднесла мундштук к губам и изящно затянулась. — Вас интересует восточный фарфор? У меня есть бело-голубой кубок периода Цуань Ти.

— Нет, я просто ищу материал для статьи. Вы знаете что-нибудь об аукционе в угловом магазине?

Женщина подавилась сигаретным дымом, и впервые ее уверенность дала трещину.