Он удовлетворенно погладил ус.

— Тогда вы должны купить его, — сказала мисс Дакворт.

— Что я с ним буду делать? Мне даже негде жить. А сколько он стоит?

— Я просила двести долларов, но, если он вам нравится, забирайте за сто двадцать пять. Вообще-то, столько я за него и заплатила. Лучшего вы не найдете, и его всегда можно продать за ту же цену — или большую. — Она подняла тяжелый кусок металла, демонстрируя его достоинства. — Вот чем хороши древности… Он будет отлично смотреться над камином. Видите остатки чудной старинной красно-голубой раскраски?

Все больше увлекаясь работой, она оживилась, и ее сильно подведенные глаза заблестели. Сердце Квиллерена начало понемногу смягчаться. Эта куколка из бело-голубого фарфора могла бы скрасить канун Рождества в пресс-клубе.

— Я подумаю, — сказал он, неохотно отводя глаз от герба. — А сегодня я собираюсь написать об аукционе. Вы часом не знаете, где я могу достать для статьи фото Эндрю Гланца?

Ее настороженность мгновенно вернулась.

— Какую… Какую вы хотите написать статью?

— Я просто расскажу про аукцион и подобающем образом упомяну о покойном.

Она заколебалась, взглянув в потолок.

— Если верно то, что вы говорите, мисс Дакворт… Что он был признанным авторитетом…

— У меня наверху есть несколько снимков. Хотите взглянуть?

Мисс Дакворт отцепила бархатную ленту, преграждавшую проход.

— Давайте я пойду первой и успокою собаку.

На лестнице их ждала огромная немецкая овчарка. Она встретила их враждебным рычанием и щелканьем зубов. Мисс Дакворт закрыла собаку в другой комнате и повела журналиста по коридору, стены которого были увешаны фотографиями в рамках. Квиллерену показалось, что он узнал на некоторых известных людей города. Там было и три снимка погибшего: Гланц читает лекцию, Гланц с директором исторического музея и студийный портрет: молодой мужчина с квадратным подбородком, твердым ртом и умными глазами — хорошее, честное лицо.