— Индейка из пресс-клуба! Прошу к столу.

Черные бархатные носы жадно втянули воздух. Коты в унисон заорали.

— Ш-ш-ш! А то старуха из соседнего номера опять на нас настучит!

Журналист начал резать индейку перочинным ножом, а коты описывали по комнате неистовые восьмерки, махая хвостами и немузыкально мяукая.

— Тихо!

Коты завопили еще громче.

— Не понимаю, зачем я ради вас, дикари, рискую репутацией, таская еду из бара пресс-клуба! А прочие неудобства? У меня же полный карман соуса!

Требовательные вопли заглушили его голос.

— Да заткнитесь наконец!

Зазвонил телефон.

— Вот видите! Я же говорил!

Мужчина поспешно поставил на пол стеклянную пепельницу, полную кусков индейки, и подошел к телефону.

— Мистер Квиллерен, — сказал администратор извиняющимся голосом, — простите, что снова вас беспокою, но миссис Мейзон из шестьсот четвертого говорит, что ваши коты…

— Извините. они были голодны. Теперь они молчат.

— Если… Э-э… Если вы не возражаете перейти в номер с окнами во двор… Шестьсот девятнадцатый свободен, и вы могли бы завтра попросить моего сменщика…

— Это лишнее. Мы насовсем уедем отсюда, как только я найду постоянное жилье.

— Вы ведь не обиделись, мистер Квиллерен? Управляющий…

— Ну что вы, мистер Макилдуни! Котам не место в гостиничном номере. Мы уедем до рождества… Надеюсь, — тихо добавил он, обводя взглядом мрачную комнату.

Он живал в лучших местах, когда был молод, женат, удачлив и известен. Много воды утекло с тех пор. Криминальная хроника в одной из нью-йоркских газет… Сейчас, если учесть количество его долгов и размеры жалованья в редакциях Среднего Запада, «Мэдфорд Мэйнор» была лучшим, что он мог себе позволить. Единственной роскошью Квиллерена была пара нахлебников, чьим дорогостоящим капризам он привык потакать.