— Она пристрастилась к этому пару лет назад и с тех пор просто нас разоряет.

Квиллерен огорченно погладил усы. Знакомство с Рози длилось уже много лет, — с той поры, когда Арч и он были еще совсем зелеными репортерами в Чикаго.

— Когда… Как это случилось, Арч?

— Однажды она пошла в Хламтаун с каким-то подругами и увлеклась. Я и сам начинаю этим интересоваться. Только что заплатил двадцать восемь долларов за старую банку от чая — раскрашенная жесть. Жестью я как раз и занимаюсь: консервные банки, фонарики…

— О ч-ч-чем это ты? — заикаясь, выговорил Квиллерен.

— О всяком старом хламе. О древностях. Об антиквариате. А ты о чем?

— Черт побери, я говорил о наркотиках!

— Ты решил, что мы наркоманы?! — возмутился Арч. — К твоему сведению, Хламтаун — район антикварных магазинов.

— Но таксист сказал, что там притоны наркоты!

— Ты что, не знаешь таксистов? Конечно, район приходит в упадок, и по ночам там могут шляться всякие подонки, но днем в Хламтауне полно приличных покупателей вроде Рози и ее подруг. А твоя бывшая разве не водила тебя за антиквариатом?

— Однажды в Нью-Йорке затащила меня на выставку, но я это старье терпеть не могу.

— Очень жаль, — сказал Арч. — Рождество в Хламтауне, похоже, не плохая идея, но тебе придется держаться антикварной темы. Босс ни за что не позволит писать о наркотиках.

— А почему бы и нет? Вышел бы необычный рождественский очерк.

Райкер покачал головой.

— Рекламодатели будут против. Читатели становятся прижимистыми, когда нарушают их спокойствие.

Квиллерен презрительно фыркнул. Арч вздохнул.

— Почему бы тебе, Квилл, в самом деле не написать про антиквариат?

— Я же сказал, что ненавижу эти древности!

— Ты передумаешь, когда придешь в Хламтаун. Пристрастишься, как все мы.

— Спорим, что нет?

Арч вынул бумажник и достал оттуда маленькую исписанную желтую карточку.