— Вот адреса Хламтаунских продавцов. Только потом верни.

Квиллерен прочитал некоторые названия: «Всякая всячина», «Только крела», «Три сестрички», «Бабушкин сундук»… Ему стало муторно.

— Слушай, Арч, я хотел дать что-нибудь для конкурса.

Что-нибудь эдакое. А что я могу выжать из древностей? Мне повезет, если я получу двадцать пятую мороженную индейку.

— Возможно, ты будешь приятно удивлен. В Хламтауне полно всяких чудаков. А сегодня будет аукцион.

— Терпеть не могу аукционы!

— Этот должен быть занятным. Пару месяцев назад умер один продавец, и все его имущество пускают с молотка.

— Если хочешь знать мое мнение, на свете нет ничего скучнее аукционов.

— Антиквариатом часто занимаются женщины — незамужние, разведенные, вдовушки… Это-то ты должен оценить! Слушай, не валяй дурака! Что это я перед тобой стою на ушах? Это твое новое задание. Вот и займись.

Квиллерен стиснул зубы.

— Ладно. Дай мне на такси. Туда и обратно!

Он зашел в парикмахерскую, подстригся и подравнял усы — традиционная процедура перед тем, как приняться за новое дело; а ведь собирался подождать до Рождества. Потом поймал такси и поехал по Цвингер стрит — не без дурных предчувствий.

Начало улицы было застроено учреждениями, поликлиниками и современными жилыми домами. За ними простирался заснеженный пустырь — здесь когда-то были трущобы, которые теперь снесли. Еще дальше от центра расположилось несколько кварталов старых пустующих зданий с заколоченными окнами — ближайшие претенденты на снос. И лишь потом начинался Хламтаун.

При свете дня улица выглядела еще хуже, чем прошлой ночью. Многие старинные дома и огромные викторианские особняки вовсе заброшены. Другие либо превращены в гостиницы, либо изуродованы пристроенными витринами магазинов. Водосточные канавы забиты кашей серого льда с грязью, мусорные баки примерзли к нерасчищенным тротуарам.

— Этот район — бельмо на глазу города, — заметил таксист. — Давно пора бы его того…