…Я знал, что сейчас зазвонит телефон. Я знал это ещё за добрых десять секунд до того, как он прервал первый акт «Отелло». В тот воскресный вечер в начале октября я сидел в пижаме, расслабившись и слушая кассету, которую привезла мне из Англии Полли Дункан. Коты тоже расслабились, хотя это не значит, что они слушали. Коко сидел на кофейном столике, выпрямившись и слегка покачиваясь, с остекленевшим выражением раскосых синих глаз. Оперная музыка всегда приводит его в транс. Юм-Юм свернулась клубочком у меня на коленях и прикрыла уши лапками – так она наверняка по-своему, по-кошачьи, высказывала отношение к Верди. Я и сам-то не очень люблю оперу, но Полли пытается обратить меня в свою веру, и я готов согласиться, что «Отелло» Верди – сильная штука.

Вдруг в самый разгар событий, как раз перед сценой пьяной драки, Юм-Юм напряглась и чуть-чуть выпустила когти. В то же мгновение глаза Коко широко раскрылись, а уши повернулись в сторону телефона. Десять секунд спустя… раздался звонок.

Я бросил взгляд на часы. Не многие в Пикаксе отваживаются звонить после полуночи.

– Да, – ответил я нарочито грубо, ожидая услышать в трубке сквозь шумное obbiigato ночного бара пьяный голос, требующий Надин, или Дорин, или Клорин. Или того хуже – раздастся: «Эт'хто?» В таких случаях я с достоинством отвечаю: «А кого вам нужно, сэр?» И звонивший, даже не выругавшись, немедленно вешает трубку. Ни одно из известных мне слов из четырех букв

Однако это не был очередной пьянчужка. Мне показалось, что это Айрис Кобб, хотя её голос – обычно такой жизнерадостный – явно дрожал, и я почувствовал, что с ней что-то неладное.