- Где мои друзья? - страшная мысль набежала на него, как дождевая туча. Бинабик... он умер?

Стренгьярд поджал губы, как будто Саймон произнес нечто святотатственное.

- Умер? Слава Узирису, нет. Хотя он и нездоров, м-да, совсем нездоров.

- Можно его повидать? - Саймон опустился на пол в поисках своих сапог. Где он? И как Мария?

- Мария? - лицо священника приняло озадаченное выражение, он с некоторым удивлением наблюдал за тем, как Саймон ползает по полу. - А-а! Твоя спутница хорошо себя чувствует, и в конце концов ты ее увидишь, я в этом не сомневаюсь.

Сапоги оказались под письменным столом. Пока Саймон натягивал их, отец Стренгьярд пошарил кругом и снял со спинки своего кресла чистую белую блузу.

- Вот, - сказал он. - Ты очень спешишь. Что будешь делать сначала повидаешь своего друга или съешь что-нибудь?

Саймон уже застегивал рубашку:

- Бинабика и Марию, а потом уж есть, - сосредоточенно проворчал он. Кантаку тоже.

- Тяжелые времена, тяжелые времена, - укоризненно сказал священник. - Мы в Наглимунде никогда не едим волков. Я полагал, что вы считаете ее другом.

Подняв глаза, Саймон убедился, что одноглазый человек шутит.

- Да, - сказал он, неожиданно смутившись. - Другом.

- Тогда пойдем, - сказал священник, вставая. - Меня просили обеспечить тебя всем необходимым, таким образом, чем скорее я накормлю тебя, тем лучше я выполню это поручение. - Он распахнул дверь, впуская в комнатку новую волну солнечного света, тепла и шума.

Сморщившись от яркого света, Саймон глядел на высокие стены замка и пурпурно-коричневую громаду Вальдхельма, нависшую над ними и превращавшую в карликов одетых в серое часовых. В центре замка возвышалось скопление прямоугольных каменных строений, резко отличавшееся от эксцентричной красоты Хейхолта с его разнообразием эпох и стилей. Темные, задымленные кубы из песчаника с маленькими окошками, не пропускавшими света, и тяжелыми деревянными дверьми, казалось, бьши построены с единственной целью - не впустить в себя кого-то.