На расстоянии брошенного камня в центре хозяйственного двора, кишевшего людьми, команда голых по пояс рабочих колола бревна, кидая дрова в общую кучу, уже возвышавшуюся над их головами.

- Ах вот что рубили, - сказал Саймон, глядя, как взлетают и падают тяжелые топоры. - Зачем все это?

Отец Стренгьярд обернулся, чтобы проследить за его взглядом.

- А! Складывают костер, вот что. Собираются сжигать гюна - великана.

- Великана? - мгновенно вспомнилось рычащее кожистое лицо и протянутые руки. - Он не убит?

- О, конечно убит, разумеется. - Стренгьярд повернул к центральным зданиям, и Саймон двинулся следом, в последний раз оглянувшись на растущую груду поленьев. - Видишь ли, Саймон, некоторые солдаты Джошуа хотели бы устроить из всего этого представление, понимаешь ли, отрезать ему голову, повесить ее на воротах, ну и в таком вот аспекте. Но принц сказал: нет. Он сказал, что это страшное существо, но оно все-таки не зверь. Видишь ли, они ведь носят что-то вроде одежды и пользуются дубинками, в сущности палками. Ну вот, и Джошуа сказал, что он не станет вывешивать для развлечения головы своих врагов, даже таких. Сказал: сожгите его. - Стренгьярд подергал себя за ухо. Итак, вот почему они собираются сжечь его.

- Сегодня? - Саймону приходилось поторапливаться, чтобы поспевать за широкими шагами священника.

- Как только костер будет готов. Принц Джошуа не хочет, чтобы это длилось дольше, чем необходимо. Я уверен, что охотнее всего принц вообще закопал бы его в горах, но люди, видишь ли, они хотят видеть его мертвым. - Отец Стренгьярд быстро сотворил знак древа. - Видишь ли, это уже третий в этом месяце. Они приходят с севера. Один из них убил брата епископа. Все это крайне противоестественно, знаешь ли.

Бинабик лежал в маленькой комнатке при церкви, стоявшей в центре двора главных зданий замка. Он выглядел очень бледным и казался неожиданно маленьким, как будто часть плоти вытекла из него вместе с потерянной кровью, но улыбка тролля была жизнерадостной, как и прежде.