Осторожно, почти по-звериному путники прокрались к двери и выглянули наружу. Вторично испытывать судьбу не хотелось: вроде бы крылатые убийцы не рыщут среди бела дня, но как знать, что взбредет им на ум в такую пасмурную погоду? Над землей нависли хмурые тучи. Священные Пределы тонули в клочьях плотного ползучего тумана, который колыхался драным одеялом при каждом дуновении ленивого ветерка. Холодные щупальца мглы так и льнули к беззащитным щекам и ладоням. Вскоре каштановые локоны воровки усеял сияющий бисер капель.

– А все не так плохо, – прошептал Гальверон мгновенно севшим голосом. – Туман прикроет нас, что может быть лучше?

– Разве что совсем отморозить себе седалища!

Воровка поежилась и тщетно попыталась теплее закутаться в плащ воина.

Ну и погодка! Того и гляди пойдет снег. Девушку со страшной силой потянуло обратно в храм: шумный, перенаселенный, полный резких запахов, теперь он казался ей родным домом.

Путь лежал через вымершую деревню. Разоренные ненасытными тварями конюшни, конуры и курятники заполонила жуткая тишина. Веселый жар, неизменно полыхавший в кузне Агеллы, давно угас; так же серы и холодны печи в пекарне. Гончарня, красильня, ткацкий цех – все обезлюдело, кругом беспорядочно рассыпаны материалы, инструменты, незаконченная работа. Прачечную стало просто не узнать без неумолчного гомона задорных женских голосов.

Ветры гоняли меж заброшенных домов кучи листьев и хлама, что налетали из-за угла, словно призраки прошлого. Кое-где скрипела ставня, качаясь на одной петле. Алианне так и мерещились смутные тени во тьме оконных проемов. Раздался громкий треск. Воровка вздрогнула и обернулась. Сердце ее гулко заколотилось. Всего лишь обломок черепицы скатился с крыши. Девушка шумно перевела дух. В мусорных кучах шуршали и скреблись крысы: вот кто выживает всегда, посреди любого хаоса, смерти и разрушений.