Внезапно Алианне послышалось нечто совершенно не похожее на крысиный писк. Может, это ее воображение? Она схватила Гальверона за рукав.

– Ты слышал?

Он кивнул и принялся озираться, пытаясь определить, откуда же донесся звук. Тот повторился, но быстро умолк, словно кому-то зажали рот рукой. Сомнений не осталось: неподалеку плачет младенец.

– Святой Мириаль! – выдохнула воровка. – Ребенок – здесь? Как он мог выжить до сих пор?

– Возможно, он не один, – отозвался Гальверон. – И нам придется это выяснить, хоть мне и не по душе задерживаться в этих местах.

– Мне тоже. День-то, видишь, какой ненастный: самое время для крылатых охотников.

– Да, рисковать не стоит, ведь у нас перстень иерарха. – Гальверон помолчал. – Придумал.

Он извлек из кармана перстень, бережно завернутый в тряпицу.

– Вот. Возьми его и возвращайся. Так мы сохраним перстень, и Гиларра будет спокойна.

Алианна запрятала сверток поглубже, затем упрямо сжала губы.

– Ни за что на свете. И не вздумай спорить. Нам необходимо держаться вместе. А вдруг тебе потребуется моя помощь?

Гальверон насупился. Ну и пусть себе. Девушка прекрасно знает, да и командир тоже: ему не под силу заставить ее уйти.

– Отлично, – ледяным тоном произнес воин. – Решила поиграть в безответственную дурочку? Будь по-твоему.

И он раздраженно отвернулся. Воровка залилась краской, но смолчала. Не теперь. Она еще найдет возможность отомстить. Гораздо важней другое: Гальверон, кажется, забыл о том, что перстень иерарха у нее. Алианна очень смутно представляла себе, как он действует, но по крайней мере сейчас он дает ей власть над командиром и над Гиларрой.

«Обратно дороги нет. С Тиарондом покончено. Даже будь у меня возможность вернуться, какой смысл? Так что же я трачу силы, тоскуя по утраченному? Все это пустое, и сожаления – тоже!»