Граница относительного спокойствия проходила в пятидесяти шагах от трактира, за первым поворотом, и, перейдя ее, киммериец моментально оказался вовлечен в круговерть боя, так что не осталось даже мига на то, чтобы юркнуть в какую-нибудь щель и смыться, как он собирался вначале.

Несколько домов уже горели вовсю. Очевидно, у наемников оказалась с собой горючая смесь, — очень уж быстро занялись толстостенные строения...

Между тем, Конану опять, в который уже раз за последние несколько дней, пришлось драться за свою жизнь. Бой налетел на него внезапно, как штормовая волна. Он увернулся от копья конника и сам нанес ответный удар — воин с разрубленной грудью упал с лошади. Один из всадников, под которым убили лошадь, ловко спрыгнул с падающего коня и в момент зарубил двоих бандитов. Он, несомненно, зарубил бы и третьего, если бы варвар не схватил копье убитого им воина и не метнул в спешившегося за-морийца. Тот упал, и тут третий конник ударил киммерийца сбоку копьем. Конан едва успел развернуться — копье пошло в считанных сен-мах от тела, — и уже приготовился к прыжку, подняв меч, как вдруг наемник зашатался и схватился за пробившую сердце стрелу, пущенную с крыши одного из домов. После этого конники, уже потерявшие здесь десяток своих, отступили, освобождая место пехоте, спешившей к месту боя.

Поудобнее перехватывая топор, варвар на глаз прикинул число противников — человек тридцать. Если учесть, что бандитов осталось едва ли два десятка, то можно было предположить, что бой закончится очень скоро, сокрушительным поражением последних. Придя к такому выводу Конан, начал оглядываться в поисках путей к отступлению, но времени на поиски ему не дали. Наемники без боевого клича ринулись вперед, одним броском преодолев расстояние до хилого строя противника, и сшиблись с бандитами грудь в грудь.

Киммериец ударил первым — его топор сокрушил подставленный щит и глубоко погрузился в тело человека. Конан нанес смертельный удар еще кому-то — и внезапно оказался вне общей свалки.