Из прохода между двумя домами выскочил какой-то человек с коротким мечом в руке (по виду и одежде, явно один из бандитов) и, не оглядываясь, бросился бежать, но тут же вслед ему вылетел топорик и с неприятным хрустом вонзился бежавшему точно между лопаток, очевидно, перебив позвоночник. Взмахнув руками, бандит упал, а из прохода с топотом вылетели четверо хмурых гвардейцев, — и сразу набросились на киммерийца.

В одного из нападающих варвар метнул свою секиру — топор, пробив шлем, разрубил голову воина напополам. Второму заморийцу Конан всадил в грудь по рукоять кинжал. Еще удар, удар, разворот... Третий наемник успел-таки легко задеть киммерийца по руке, прежде чем гот развалил его надвое ударом меча. Увидев такой сокрушительный разгром, последний оставшийся в живых, торопливо попятился, встав в защитную позицию. Конан прыгнул на него с расстояния в несколько шагов, — удар, подкрепленный силой прыжка, был нанесен с такой силой, что клинок солдата попросту разлетелся на куски, а меч киммерийца пошел дальше, разрубая воина от плеча до пояса.

Выдернув меч из тела поверженного противника, Конан мгновенно развернулся, оценивая обстановку. Как ни странно, но хуже вооруженные (редко у кого был даже простой длинный меч) бандиты как-то ухитрились положить в короткой схватке всех своих закованных в броню и спаянных железной дисциплиной противников, — но и сами полегли все до единого. Но не успел Конан порадоваться столь неожиданной удаче, как тут же стало понятно, что неприятности еще не кончились — два конника, вывернувших из-за поворота, уже бросили коней в галоп, нацелив копья на варвара. Киммериец сунул меч в ножны и быстро выхватил два кинжала. Наемникам оставалось доскакать до него около двадцати метров, когда киммериец сам кинулся им навстречу. Десять метров, пять, три — и тут Конан прыгнул. Копья конников ударили мимо, понапрасну рассекая воздух, а кинжалы варвара свалили обоих с коней.