— Ты просто ненасытный зверь,— нежно промурлыкала Руфия, покусывая за ухо любовника.— Не по этой ли причине тебя нарекли Амрой-Львом?

Варвар довольно ухмыльнулся:

— Клянусь Кромом, женщина, тебе наконец-то повезло с мужчиной! Маздак, конечно, крепкий малый, но он гирканец. А что же тогда говорить о шемитах? Нет, милая, даже самый слабый из нас, северян, стоит двух южан в постели и уж не меньше трех в бою…

— …Четырех за столом и пяти хвастунов! — игриво засмеялась Руфия.

Конан расхохотался и, сжав тяжелые груди Руфии, вновь повалил ее на траву.

— Ты только посмотри на этих голубков, Кривой! Клянусь правым зубом Сета, он сейчас размажет ее по земле,— неожиданно нарушил лесную тишину грубый голос.

— Не бойся, Репей. Всем хватит! Кобылка-то сильна! — ответил ему не менее гнусный голос.

Раздался неприятный смех еще нескольких мужчин.

— Похоже, это за них стигийская сука обещала отвалить целую меру золота. Я же тебе говорил, что сумею их выследить,— с гордостью заявил тот, кого называли Репьем.

— Но она вовсе не запрещала нам попользоваться этой овечкой. Вы гляньте, ребята, какая она ладная да крепенькая,— сказал кто-то еще.— С нее не убудет. Чего ж такой красоте попусту пропадать? Все равно ведьма ее кончит. Так что рыженькой все равно, а нам приятно!

— Ведьма ничего не говорила и о том, что этот верзила ей нужен в целости и сохранности,— бросил один из наемников, и его слова вызвали очередной взрыв бесстыдного хохота.— Только бы не попортить его основательно, если он сдуру сопротивляться начнет. Слышь, здоровый,— обратился он к Конану,— ты смотри не рыпайся, мы тогда тебя бить не очень сильно будем!

Конан, не отпуская Руфию, обернулся. Его лицо побагровело от ярости, но он ничего не ответил.