На лесной опушке, собравшись тесной группкой вокруг их расседланных лошадей, стояли семеро здоровенных, до зубов вооруженных мужчин. По их потрепанному виду, разномастному вооружению и шакальему блеску злобных глаз Конан догадался, с кем столкнула его судьба. Это были наемники-отщепенцы, которых за трусость и всевозможные провинности изгнали из регулярных отрядов.

Никогда не знавший, что такое страх, киммериец не боялся и сейчас, считая трусость чем-то вроде неприличной болезни. Его лишь удивило, что его верная боевая лошадь спокойно подпустила к себе чужаков, даже не предупредив хозяина ржанием.

Словно прочитав его мысли, самый здоровый из негодяев, явно их предводитель, услужливо пояснил:

— Наш Репей тот еще колдун, пират. Ты думаешь, почему его Репьем кличут? Потому что он с колючками, что ли? — Плоскую шутку одноглазого шайка встретила дружным хохотом.— Как бы не так! Впрочем, и колючка у него есть.— Кривой мерзко осклабился и подмигнул Руфии.— Потерпи, детка, скоро ты с ней познакомишься… Уж коли ему опишут человека, какого кому поймать надобно, так уж он вцепится в него не хуже настоящего репья,— отсмеявшись, продолжил Кривой.— Да и животных заговаривать у него ловко получается.

Это был один из тех отъявленных негодяев, которым доставляет удовольствие отчаянное положение их беззащитных жертв. Разбойник не стал нападать на любовников неожиданно, а решил сперва вволю поглумиться, устроив потеху себе и своим шакалам. Но, к его несчастью, злодей даже не подозревал, с кем имеет дело. Напугать Конана еще не удавалось никому, да и Руфия немало повидала в жизни.

— Дык их выслеживать, что милостыню у слепого отобрать,— расцвел от похвалы вожака Репей.— Можно было просто на звук идти, девка-то орет, что твоя свинья…

— Могу поспорить, братцы мои,— не унимался коренастый шемит,— что и здоровяк будет вопить, как…

Больше, чем необходимо, выслушивать их бредни Конан не собирался. Выяснив, что это за люди и сколько их, киммериец не стал тратить время на разговоры. Он никогда не отличался красноречием, а для таких случаев у него был припасен единственный и убедительный ответ — двуручный и обоюдоострый.