Я, можно сказать, выросла на историях о Младших, которые взрывались до того, как получали разрешение перейти в новый цикл. И хотя абсолютно точная память является гордостью, а также проклятьем моего рода, я сомневаюсь, что эти истории правдивы. Я никогда не причиняла окружающей среде серьезных повреждений, если не считать кратера на одном из астероидов. Задача состоит в том, чтобы знать границы своих возможностей и всякий раз чуть-чуть сдвигать их. Когда я в первый раз изменила форму, мне удалось продержаться всего несколько секунд, которых хватило, чтобы испытать настоящее ликование. Вновь обретя свое естество, я почувствовала потерю массы, равновесия - и голод, который указывал на то, кем я являюсь.

Ко второму веку жизни я научилась способам, помогавшим удерживаться в чуждом мне образе на протяжении нескольких минут, практически не испытывая при этом никаких неприятных ощущений. Однако Старшие могли находиться в принятой ими форме столько, сколько им требовалось. Некоторые из них вообще редко появлялись в своем естественном облике, чувствуя себя гораздо удобнее с руками, щупальцами или пальцами, помогавшими им пользоваться местными достижениями науки и техники.

Движимая шутливым презрением Старших (или, что еще хуже, фразами типа "всему свое время"), я постепенно освоила более сложные способы контроля энергии, которые помогали дольше удерживать обретенную форму. Мне удалось научиться снижать напряжение, обнаружив, что некоторые из этих методов так же просты, как умение сохранять температуру тела, особенно в холодные ночи, привлекая на помощь небольшие количества лишней энергии. Еще сто лет практики - и я все реже теряла новую форму, прежде чем действительно собиралась сделать это. Примерно тогда же выяснилось, что могущественные Старшие стараются входить в новый цикл в закрытых помещениях или в моменты, когда, как они думали, их никто не видел.

К четвертому веку жизни мне удалось значительно отточить свое мастерство. Я могла принимать любой образ, который помнила, и находиться в нем столько, сколько хотела. Именно тогда Эрш с неохотой признала, что, несмотря на мой нежный возраст (кстати, она надеялась, что я останусь Младшей, поскольку старательно присматривала за Ански), мне уже можно дать задание.