И вот я отправилась на Краос, чтобы выполнить свой долг перед Паутиной - добыть молекулярные образцы разумных существ, живущих на планете, и запомнить все, что касается их поведения и культуры. Тогда новое знание станет достоянием всей Паутины, и в нашей общей памяти появится информация о еще одном виде. Если, конечно, мне удастся, в прямом смысле этого слова, вернуть себя назад.

В конце концов голод стал лекарством, которое исцелило страх. Попытки войти в цикл, разумеется, отнимали у меня массу, а пополнить ее можно было единственным способом - поглотить другую живую материю. Около моего убежища росли кусты; я истончилась и накрыла собой ветки и листья, до которых смогла без усилий добраться. А затем мне удалось убедить атомы растения отдать часть своей массы и таким образом увеличить мою.

В тот момент, когда во мне исчезли остатки растительности, окружавшей пещеру, стало ясно, что особого выбора у меня нет. Я могла игнорировать свой голод до тех пор, пока не возникнет необходимость принять форму достаточно большого размера - вот в чем заключалась проблема.

Обличье ланиварианки, необходимое для выполнения задания на Краосе, являлось моим родовым состоянием, поэтому я инстинктивно чувствовала, когда моя масса становилась достаточной для того, чтобы в него перейти, или когда была слишком мала для данного перевоплощения. Учитывая количество массы, которую придется израсходовать, чтобы пройти очередной цикл, я понимала, чем рискую. Если невозможно будет сохранить данную форму во время следующей попытки, я буду вынуждена отказаться от дальнейших экспериментов до тех пор, пока не смогу найти и переварить дополнительное количество живой массы, обитающей на этой горе. Впрочем, мне ничего не мешало остаться в своем естественном виде - и прятаться в пещере следующие десять планетарных лет или нарушить первое и главное правило Паутины: никогда не показывай свой истинный облик чужакам. Меня невольно передернуло: что я тогда услышу от Эрш!