Я изо всех сил старалась скрыть свою радость; оказаться в одной камере с Этремом - нет, такого мы оба не пережили бы.

Длинная узкая камера без окон. В нос ударили запахи, но мне совсем не хотелось разбираться в их природе. Чтобы занять свою голову чем-нибудь полезным и не задумываться о том, что принесет нам завтрашний день, я стала пересчитывать количество кирпичей в каждой стене, а также постаралась запомнить их расположение.

- Они пока оставили нас.

Мой товарищ по несчастью обратился ко мне на чистейшем среднеланиварианском наречии, использовав все необходимые интонации, принятые при знакомстве и означающие уважение. Я оскалилась: какой же он все-таки дурак! Несмотря на предупреждение, он спокойным тоном продолжал:

- Исследователь Поль Рэджем, группа первого контакта, семь-альфа-шесть. Я обращаюсь к вам, как к разумному существу и представителю Федерации, с официальной просьбой о помощи... Ой!

Он с удивлением уставился на руку, на которой остались следы моих зубов, затем прижал ее к груди, но ничего не сказал. Удовлетворенно фыркнув, я свернулась в клубочек, выбрав участок пола, где было не так сыро, и заставила себя не смотреть на объектив, встроенный в светильник у нас над головами. Пусть человек сам все обнаружит.

Меня разбудили темнота и ощущение основательно намокшей шерсти. Надо же, мне удалось отдохнуть! Это означало, что я набираюсь опыта и взрослею если могу спать, несмотря на испуг. Я поднялась на две лапы - поза, которую обличье ланиварианки позволяло принимать без проблем, - подошла к человеку и накрыла его одеялом. Увы, природа не наделила его такой же теплой шубой.

Он тут же проснулся и сел, но уже в следующее мгновение постарался поплотнее закутаться в одеяло. Я различала лишь очертания его фигуры на фоне черных теней благодаря тусклому свету, пробивавшемуся из-под двери.