Протарку пришлось раскрыть свои карты. Возможно, он придумал безупречный план, как расправиться с незваными гостями, но теперь им невозможно воспользоваться после публичного убийства. Сегодня вечером состоится совет, на который соберутся перепуганные главы каст, чтобы решить, что делать дальше: либо попытаться умилостивить оставшихся чужаков, либо всех уничтожить - а заодно и свидетеля.

Но сначала главнокомандующий решил спрятать нас подальше от посторонних глаз.

Я оказалась права, однако в данной ситуации собственная сообразительность вряд ли могла порадовать.

Мы ждали перед входом в тюрьму, когда нас пропустят внутрь. В воздухе пахло сыростью, и я пожалела своих спутников, которых не защищала теплая шерсть, как у меня.

Наконец разрешение было получено, грузовик в сопровождении пешей охраны въехал в выложенный плиткой двор, и ворота с глухим стуком захлопнулись.

Что-то заставило меня поднять глаза. Я встретила взгляд человека и увидела в нем боль и... узнавание. Погрузившись в размышления, я затем выставила вперед одну лапу и раскрыла тонкие пальцы, словно хотела потянуться. Он моргнул, потом еще раз. Его рука повторила мой жест, затем человек демонстративно отвернулся и принялся наблюдать за приближавшимися к нам четырьмя краосианами в форме.

Итак, человек специально тянет время, стараясь убедить своих тюремщиков в своей беспомощности. И еще: он уже видел ланивариан. Похоже, будет интересно.

- Поместите их внизу. - Голос явно принадлежал не рядовому тюремщику, а кому-нибудь из высших офицеров. - Его превосходительство хочет, чтобы они без помех подумали о своем будущем. - Я зевнула и покосилась на говорившего.

- Что, и серлета тоже, командир? - с недоверием в голосе поинтересовался адъютант.

Я помахала хвостом, приветствуя его слова.

- Не наше дело сомневаться в приказах его превосходительства, - устало ответил офицер и поплотнее закутался в плащ. - Посадите дворняжку со слугой. Скорее всего, она ему и принадлежит.