— Я ещё не всё выпил, — ответил Арчи. — Хочешь ещё томатного сока? Квиллер пропустил вопрос мимо ушей.

— Арчи, ответь мне прямо только на один вопрос. Почему эту работу предложили мне? Из всех сотрудников — именно мне?

— Потому что во всех газетах такие порядки. Спортивного обозревателя назначают театральным критиком, а журналиста, пишущего на религиозную тему, посылают в ночной клуб. Ты знаешь всё это не хуже меня.

Квиллер кивнул и печально пригладил усы. Затем сказал:

— А что с тем критиком по искусству, который уже работает на вас? Если я возьмусь за эту работу, мне придётся с ним сотрудничать? Или, может быть, с ней?

— Это парень, — ответил Арчи. — Он пишет критические обзоры, ты же будешь заниматься прямыми репортажами и собирать материал для статей из жизни художников. У вас не будет никаких причин для конфликтов.

— Он работает в нашем отделе?

— Нет, он никогда не приходит в офис. Свои заметки он пишет дома, наговаривает на диктофон и отправляет плёнку сюда с посыльным два раза в неделю. А нам приходится его муру расшифровывать. Он толстый, неприятный человек.

— Почему он держится особняком? Что, не любит цвет зелёного горошка?

— Спроси что-нибудь попроще. Такова его договорённость с центральным офисом. У него заключен совершенно особый контракт с «Прибоем».

— А что это вообще за парень?

— Одиночка. Очень самоуверенный тип. С ним трудно ужиться.

— Прекрасно. Сколько ему лет?

— Он среднего возраста. Можешь себе представить, любой компании он предпочитает общество своего кота. Множество людей полагает, что все его заметки пишет именно кот, — может быть, они и правы.

— А статьи он пишет хорошие?

— Он так думает, — Арчи заёрзал на стуле. — Ходят слухи, что «Прибой» хорошо застраховал этого парня.