-- Приветствую вас, мои подданные! Давайте сбросим личины, коими прельщаем глупых смертных!
Парень, успевший сотню раз раскаяться в желании проследить за Колдуньей, теперь сожалел, что не ушел до появления "повелителя", ибо то, во что превратился вышедший из пламени красавец и остальные участники шабаша, было достойно украшать самые ужасающие изображения посмертного узилища для грешников. "Подданные", избавившись от притягательного облика, стали толпой древних старух и старцев, омерзительных в своей молодой силе. Единственный зритель и хотел бы уйти, но ноги так ослабели, что он не мог сделать шага и, будто парализованный, глядел на толпу у костра. Юные тела исчезли, глаз повсюду натыкался лишь на висящую складками серую кожу, болтающиеся пустыми кошелями груди, выпирающие буграми разбитой дороги жуткие позвонки, на мослы худых рук и ног, редкие седые космы волос, отвратительные черные провалы беззубых ртов. Повелитель тоже изменился. Тошнотворная древняя Колдунья корчилась в объятиях огромной козлоногой твари, внизу живота которой торчало не маленькое мужское орудие, другое, едва ли не большее по размеру, виднелось на конце чешуйчатого хвоста. И несостоявшаяся любовница наблюдателя быстро нашла применение им обоим. Толпа, следившая за совокуплением, завопила режущими уши визгливыми голосами, и это вывело парня из ступора. Он отпрянул за угол церкви и, не разбирая дороги, кинулся прочь.
Сначала он не думал, куда бежит: все равно, лишь бы подальше от проклятого шабаша.