- Гейзенберг действительно указывал, что у всех нас есть свои пределы.

- Вы правы, - сказал Поттер, - В нашей вселенной есть место для чуда. Он учил нас этому. Всегда есть что-то, чего мы не можем объяснить, понять... или измерить. И сейчас он поставил нас перед этой дилеммой, да? Поттер взглянул на часы на пальце, затем снова на Свенгаарда, - Мы пытаемся объяснить все вокруг нас, пропуская это через понятия, которые близки нам. Наша цивилизация глядит неопределенно в глаза Гейзенберга. Если он учил нас правильно, как мы можем сказать, является ли неизвестное случайным или преднамеренным действием Бога? Какой смысл даже спрашивать об этом?

Свенгаард говорил, как бы защищаясь:

- Кажется, нам, все же, удалось чего-то достигнуть?

Поттер поразил его, рассмеявшись. Голова его откинулась назад, а тело тряслось от удовольствия. Наконец, смех утих, и Поттер сказал:

- Свен, вы самоцвет. Я действительно хочу это сказать. Если бы не такие, как вы, мы еще оставались бы там в прошлом, в грязи и навозе, убегая от ледников и саблезубых тигров.

Свенгаард старался сдержать в голосе гнев, говоря:

- А что ОНИ думают о том, что такое аргинитное приспособление?

Поттер уставился на него оценивающим взглядом, а затем сказал:

- Черт возьми! Кажется, я недооценил вас, Свен. Мои извинения, а?

Свенгаард пожал плечами. Сегодня Поттер вел себя странно удивительные реакции, странные взрывы эмоций.

- Вы знаете, что ОНИ говорят об этом? - спросил он.

- Вы слышали, что говорил Макс по телефону, - сказал Поттер.

"Так это действительно был Олгун", - подумал Свенгаард.

- Конечно, я знар, - огрызнулся Поттер, - Макс воспринимает все это не так. ОНИ говорят, что генная инженерия навязывает себя природе - природе, которая никогда не может сводиться к механическим системам и, следовательно, к неподвижности. Нельзя остановить движение, понятно? Это явление расширенной системы, энергия, требующая уровня, который... Расширяющейся системы? - спросил Свенгаард.