Лизбет сосредоточила внимание на одной бытовой черте этого места, которую она определила наверняка правильно - кафельную раковину с блестящими фасетами. Раковина была втиснута между двумя таинственными конструкциями из скрученного стекла и тускло-серой пластмассы.
Раковина беспокоила Лизбет. Она представляла собой место, куда выкидывали ненужное. Вы бросаете мусор в раковину для перемолки прежде, чем смыть в систему утилизации отходов. Любая малая частица могла попасть в раковину и затеряться.
Навсегда.
Любая.
- Меня не следует отговаривать от наблюдения, - сказала она.
"Черт возьми!" - подумал д-р Свенгаард. В ее голосе была хитрость. Та маленькая хитрость, которая выдает колебание. Оно никак не подходило к ее смелой внешности. Чрезмерная подчеркнутость готовности к материнству в ее фигуре... во всем остальном, касающемся ее, труд хирурга был вполне успешен.
- Наше дело заботиться как о вас, так и о вашем ребенке, - сказал д-р Свенгаард, - Правила... - Закон дает нам право, - сказал Гарви. И он дал сигнал Лизбет:
- Все идет более или менее так, как мы ожидали.
"Доверять такому болвану знать законы", - думал д-р Свенгаард. Он вздохнул. Статические данные говорили, что из ста тысяч родителей одна пара будет настаивать, несмотря на тонкое и не так уж тонкое давление. Однако, статистика и достоверный факт - два совершенно разных дела. Свенгаард отметил, как посмотрел на него Гарви. Формация этого мужчины сильно склонялась в сторону мужского протекционизма - очевидно, слишком сильно. Он не мог терпеть, когда у него на глазах перечат его жене. Несомненно, он отличный добытчик, идеальный муж, никогда не участвовал в оргиях стирильеных - явный лидер. Болван.