Грегори поспешно спрятался обратно под навес вестибюля. По опустевшей улице бежала одинокая девушка, застигнутая непогодой. Она легко взбежала по ступенькам, и Грегори с удивлением увидел перед собой мокрое от капель милое лицо Миньон.

Сидя в единственном кресле в маленьком номере Грегори, Миньон с наслаждением придвинула ноги к ярко пылающему камину. Встретив внимательный взгляд, она улыбнулась, однако глаза ее оставались печальными.

— Ужасный ливень. В такие дни бывает грустно…

За зашторенным окном снова сверкнула молния, прогремел гром. Миньон вздрогнула, но быстро овладела собой. Грегори с нежностью сжал ее руки.

— Что ты делала на улице в такую ночь, Миньон?

— Искала тебя, Грегори. В Дувре ты так внезапно исчез.

— Миньон!

Громовые раскаты стихли, и в наступившей тишине Грегори вновь различил шаги. Теперь они звучали несколько иначе. Через равные интервалы невидимый патруль останавливался и слышались три осторожных удара. Почувствовав, как напряглись тонкие пальцы Миньон, Грегори поднял голову и, прежде чем она успела опустить ресницы, заметил выражение панического страха в ее глазах.

— Не волнуйся, опасности нет, — ласково проговорил он. — Гроза уже проходит. Хорошо, что ты нашла меня.

Однако он догадывался, что причиной страха была совсем не гроза. Миньон бессильно поникла в кресле, продолжая сжимать его руку.

— Я так глупо веду себя… Постарайся простить меня, Грегори. Почему, почему ты не стал художником?!

Ее поведение, бессвязные фразы говорили о нервном напряжении, которому он не мог найти объяснения.

— Ради всего святого, только не волнуйся! Сейчас я принесу немного виски, мы посидим…

— Нет, нет! — Она схватила его за руку, удерживая. — Я не хочу ничего пить… Ты должен знать… я…

— Ты хочешь сказать, что мы больше никогда не встретимся? — Он чувствовал, как голос выдает его, однако ничего не мог сделать.