– Подойди!

Кьюджел громко откликнулся:

– Я здесь, сэр!

– Налагаю на тебя мазь, которая освятит соединение волшебной линзы с твоим правым глазом.

В толпе послышался голос Бубача Анга.

– Подождите! Что происходит?

Кьюджел обернулся.

– Какой негодяй прерывает торжественный обряд? Убрать его немедленно!

– Правильно! – категорично подхватил Старейшина. – Ты унижаешь себя и величие нашей церемонии.

Бубач Анг, укрощённый, отступил.

– Поскольку церемония прервана, – предложил Кьюджел, – я охотно постерегу волшебные линзы, пока этих мошенников не удалят.

– Нет, – ответил Старейший, – это невозможно. – Он помазал правый глаз Кьюджела прогорклым жиром. Но теперь поднял крик крестьянин с отрезанной бородой:

– Моя шапка! Мой костюм! Моя борода! Есть ли здесь справедливость?

– Тише! – шептали в толпе. – Это торжественная церемония!

– Но я Бу…

Кьюджел сказал:

– Вставляй линзу, милорд; не будем обращать внимания на этих наглецов.

– Ты называешь меня наглецом? – взревел Бубач Анг. – Я узнал тебя, мошенник. Остановите церемонию!

Старейшина невозмутимо продолжал:

– Вставляю тебе правую линзу. Этот глаз временно держи закрытым, чтобы не перенапрячь мозг из-за противоречия. Теперь левый глаз. – Он сделал шаг вперёд с мазью, но Бубач Анг и безбородый крестьянин больше не желали сдерживаться.

– Остановите церемонию! Вы возводите в благородство самозванца! Я Бубач Анг, достойный сквайр. Тот, кто стоит перед вами, бродяга!

Старейшина удивлённо разглядывал Бубача Анга.

– Ты на самом деле похож на крестьянина, который тридцать один год доставлял продовольствие в Смолод. Но если ты Бубач Анг, то кто это?

Вперёд неуклюже вырвался безбородый крестьянин.

– Это бездушный негодяй. Он снял одежду с моего тела и бороду с моего лица. Он преступник, бандит, бродяга!..