Файностер широко развёл руки.

– Зачем? Кто же решится красть у Юкуну, Смеющегося Волшебника?

– Именно эта мысль меня и удерживает, – ответил Кьюджел. – Я человек находчивый, но осторожный.

– Там огромное богатство, – заявил Файностер. – Бесценные чудеса, предметы власти и очарования, волшебные эликсиры. Но помни, я ничего тебе не советовал, никуда не направлял; если тебя арестуют, ты слышал только, как я восхвалял богатство Юкуну Смеющегося Волшебника. Но вот он идёт. Быстрее: повернись спиной, чтоб он не видел твоего лица. Три часа он здесь пробудет, это я гарантирую.

Юкуну вошёл в лавку, и Кьюджел наклонился, рассматривая бутылку с заспиртованным гомункулусом.

– Приветствую тебя, Юкуну! – воскликнул Файностер. – Почему ты задержался. Я отклонил множество заманчивых предложений относительно некоего красного фолианта – все ради тебя. Взгляни сюда, на эту шкатулку! Она была найдена в склепе на развалинах старого Каркода. Она запечатана, и кто знает, какие чудеса в ней сокрыты. Цена скромная – двенадцать тысяч терций.

– Интересно, – пробормотал Юкуну. – Надпись… позволь-ка взглянуть… Гмм… Да, действительно древняя. В шкатулке кальцинированная рыбья кость, которую по всему Великому Мотоламу использовали как слабительное. Этот раритет стоит от десяти до двенадцати терций. У меня есть шкатулки гораздо более древние, восходящие к Эпохе Сияния.

Кьюджел неторопливо направился к двери, вышел на улицу и начал прогуливаться, обдумывая все подробности предложения Файностера. Внешне предложение кажется разумным: вот Юкуну, а вон там его дом, который распирает от богатства. Простая разведка вреда не принесёт. Кьюджел двинулся на восток вдоль берега Кзана.

Витые башни зеленого стекла возвышались на фоне темно-синего неба, алый солнечный свет играл в их волютах. Кьюджел остановился и осмотрел местность. Мимо беззвучно течёт Кзан. Недалеко, за рощей чёрных тополей, светло-зелёных лиственниц и свесивших ветви ив, деревня. – десяток каменных домов, в них живут владельцы барж и крестьяне, возделывающие береговые террасы; все эти люди заняты своими делами.