Но ты не во всём ошибся, Айнагур. Гинта считает, что мой злой двойник действительно существует, и я ещё не победил его. Она говорит, что дело не в водяном демоне, а во мне самом. И ещё… Она постоянно твердит, что я должен многое вспомнить. Странно… Это имя… Эрлин. Оно не просто мне нравится. Мне кажется, меня уже так называли. Не Эрин, а именно Эрлин. Давно… А может, не так давно? Как будто в другой жизни…

— Повелитель, ты прожил множество жизней, и кое-что из них тебе время от времени вспоминается.

— Но почему я не помню всего?

— Это невозможно.

— Даже для бога?

— Да.

— Откуда ты это знаешь? Откуда тебе известны пределы возможного для меня, если из нас двоих бог — я?

— Ты бог, а я вечный слуга бога, который из цикла в цикл видит его пробуждение, временную смерть и вновь пробуждение…

— А почему я должен умирать?

— Чтобы снова родиться отроком и достигнуть цветущей юности…

— И опять умереть в двадцать два года? Почему именно в двадцать два? А если я хочу пожить вот в этой, нынешней, жизни, скажем, до тридцати…

— Но твой небесный двойник тоже умирает в конце каждого цикла, а весной появляется юным и обновлённым. Ваша связь неразрывна. У каждого своя судьба. Даже у бога.

— А если я хочу изменить свою судьбу?

— Боюсь, что это невозможно. Ведь тогда нарушится весь земной и небесный порядок, и наш мир погибнет. Ты огорчён, мой повелитель? Но почему? У тебя самая счастливая судьба. Ты обречён на вечную юность, а люди обречены на старость и смерть без всякой надежды на воскрешение.

— Иногда мне кажется, что они счастливей меня…

— Счастливей тебя нет никого. Все твои желания незамедлительно выполняются, даже если они противоречат желаниям других…

— Да, — улыбнулся мальчик. — Я заметил, что мои желания всё чаще и чаще вызывают твой протест. Не так ли, мой верный слуга?