— Любое твоё желание для меня закон, но… Повелитель, я удивлён. Все твои абельмины — красавицы. Твой вкус всегда был образцом для твоих подданных. Ты всегда выбирал достойных себя…

— Достойных? Ну уж если Рона, Мильда и Салина меня достойны, то эта девочка тем более.

— Она и правда тебе нравится, мой повелитель?

— Нравится, хотя я не знаю, почему… Может, потому, что она живая.

— Я тебя не понимаю.

— Я и сам толком не пойму. Мне иногда кажется, что все вокруг какие-то… мёртвые. Красивые статуи, которые ожили, ходят, говорят, смеются. На них бывает приятно посмотреть, но при этом остаётся чувство, что они ненастоящие. А она… Как живой цветок среда искусственных. Он, может быть, не так красив, но от него веет свежестью и жизнью… Кстати, с тех пор, как она здесь появилась, наши сады просто не узнать. Цветы разрослись и даже как будто стали ярче. От её прикосновения всё оживает.

— Да, — усмехнулся Айнагур. — Наш дворцовый сад скоро превратится в сантарийские дебри.

— А мне нравится, — заявил юный бог. — Не всё сантарийское плохо. Что бы мы делали без этого нового сантарийского ваятеля? Пришлось 6ы праздновать Эрнадии с разрушенным южным павильоном. Диннар и причину обвала выяснил. Он словно видит сквозь горы. Там нельзя было строить, не укрепив фундамент. Подумать только, он украсил павильон новыми статуями за какие-то три тигма! Почти в одиночку. Он лепит из камня, как из глины. Когда смотришь, как он работает, начинаешь верить во все эти слухи, что будто бы он сын каменного бога. Кажется, его зовут Маррон?

— Да, мой господин. Только это не бог, а демон. Злой демон. Мне не нравится, что этот ваятель живёт среди нас.

— Помилуй, Айнагур, — засмеялся мальчик. — Если я бог, то что мне какой-то демон? Не бойся Диннара. С виду он мрачен, но в нём нет настоящего зла.

— Но и добра от него нечего ждать.

— Ты опять противоречишь себе. Ты, помнится, сам говорил: "Добро утверждается благими деяниями". А разве мало хорошего он для нас сделал?