- Серьезно? Вот чудак! Нет, я обязательно дам ему роль. Пьеса почти готова...

- Как называется?

- Пока не знаю... Да и не название решает дело, нет! Оно рождается в последнее мгновение, чтоб как-то зрителя привлечь, а в сущности... Короче, это будет хроника. Последняя в моей жизни...

- Неужели?

- Да. Я, правда, не уверен - лучшая ли... Впрочем, автор судит обо всем предвзято...

- Шекспиру не дано писать плохо, - моментально отпарировал врач.

Глеб только грустно посмотрел на него и, нахмурясь, отвернулся.

"Что-то с ним творится, - озабоченно подумал врач. - Он изменился. Когда его привезли, он был вне себя от ярости, казалось, он способен разнести все в щепы... А теперь? Он здесь всего третьи сутки. И уже сегодня он совсем другой... Тихий, подавленный человек... Как это он сказал на утренней беседе? Да!.. "Что бы вы подумали о человеке, который бежал с целью стать победителем, заранее предполагая, что победителя ждет беда?" Я ему ответил что-то вроде: "Не беспокойтесь, Билли, здесь мы вас в обиду не дадим..." Пустые слова! Неужто он вдруг осознал всю нелепость своих прежних поступков? Что же получается: безумец, понимающий, что он безумен? Парадокс! Невозможный парадокс! Но почему он с такой радостью ухватился за эту идею учредить в больнице театр? Даже с истовой готовностью... Выходит, он все-таки верит в свое мифическое "Я"?! И одновременно отвергает... Нет-нет, конечно, все не так. Все во сто крат сложнее. Внешне он смирился, да, сломался, но - внутри... Как, от чего его лечить? Как понять этого безумца, который умеет держать себя в руках? Если не Шекспир, то кто? Если не Глеб Сысоев, то кто же, наконец?!"

И тут врач с ужасом обнаружил, что, задумавшись, произнес последние фразы вслух. Правда, тихо, очень тихо, но пациент услышал.

- Прекрасно, доктор! - воскликнул Глеб, дружески похлопав врача по плечу. - Вы начинаете сомневаться! Вы далеко пойдете.

- Не понимаю.