Да, он работал, точно одержимый, себя не вправе упрекнуть. Но что случилось? Мертвого младенца он к жизни возвратил в иные времена, когда он сам - как человек, творец и гений - был неуместен, выглядел шутом. Да, каждой глупости - своя обитель, и каждому поступку свой отведенный час... Час миновал давно... И новым поколеньям он дорог именно как сын ушедших дней. Он к ним прикован, впаян в них, а вне их лишь нелепо притязает на то, что было, - там, где нет... Его нет - и его эпохи. Бежать назад? Но те тринадцать лет... Едва они вернутся, - он вмиг утратит, что имел... Перечеркнуть все сделанное ныне... Нет-нет, он слишком стар, чтобы принять удар судьбы, смириться с ним и страсть свою умерить. Надежда в нем не умерла... Быть может, люди все поймут и примут, и оценят, как подобает, поздние плоды его трудов, ума и мастерства. Надежда... Кнут победителя и цепь рабов. Какими силами тебя заставить для счастья общего сломать судьбу? Он стар, назад дороги - нет... Там, позади, молчание и муки. А здесь? Тринадцать лет... Там - здесь... Какая разница, по сути? Нет, не решить ему вопрос. Сил не хватает, остроты ума... Ничто, увы, не бесконечно. Немеют ноги, звон в ушах, и сердце бьется чуть заметно... Как душно! Тьма в глазах... Где я? Мне снится все или на самом деле я слышу эти голоса?! Кто там? Не может быть! Я вас не звал! Уйдите, призраки немые! А голоса? Я сам за вас произношу слова? Не может быть! Химеры близкой смерти... Прочь, уходите! Нет, не слышат... Идут сюда. О, боже мой! Отелло, Ричард, Яго, Макбет, Лир, Полоний - сколько их!.. А вот Офелия, Ромео и Джульетта, Катарина... Что, смеются? Над кем? Неужто надо мной? Но почему? Ведь вас я создал и вам дал бессмертие - всем, всем... Себя лишь обделил. Лишь я в грядущее живым войти не смею. Останется молва да память: был такой, писал трагедии, комедий не чурался. Сам умер - в год такой-то, но мысль его по-прежнему жива... Нет, погодите! Ведь я умру сейчас...