- Таковым он себя, бесспорно, и считал?

- Не знаю. Скорее, наоборот. Он как-то сказал, что доброта к веселости не располагает и ярый оптимизм рождается по скудости ума. Да, фанатичный оптимист опасен. Он не может трезво рассуждать, а претендует на немалые заслуги...

- Довольно спорная идея, - врач перевернул несколько страниц лежавшей перед ним истории болезни. - Вот тут, - он постучал пальцем по бумаге, ваш муж сообщил, что его просто не понимают. Или делают вид. Оттого и гонят...

- Он мне тоже говорил.

- Но не кажется ли вам, что здесь-то собака и зарыта?! А? Непризнанный гений, мания величия, комплекс эдакой ущемленности - во всем... И имя-то какое себе выбрал - Уильям Шекспир! Тоже, знаете, небезынтересно. Ведь настоящее его имя - Глеб Сысоев?

- Да. Самое заурядное.

- Ну, это уже дело вкуса, - врач отодвинул папку. - Вы поженились...

- Двенадцать лет назад. Теперь - уже почти тринадцать.

- Детей у вас нет...

- Он не хотел. Почему-то боялся. Твердил без конца о какой-то опасности, о несовместимости...

- Чего с чем?

- Не знаю. Он не объяснял. Только месяц назад обронил что-то насчет межвременной любви и неожиданных, непредвиденных последствиях ее...

- Так-так, - встрепенулся врач и, вновь придвинув к себе историю болезни, принялся поспешно в ней писать. - Это уже - что-то!..

- Вот, собственно, и все. Помню, тогда он внезапно умолк и... все. С тех пор ни разу...

- М-да, странности прелюбопытные, - пробормотал врач. - Ну, а работал он...

- На мебельной фабрике. Краснодеревщиком.