- Понятное дело, проверять высоту деревьев дураков не нашлось... И стоит этот самый лес, будто крепость какая. А главное - тишина. Ни тебе птички поют, ни тебе ветерок листвой шелестит. Жутко, одним словом.

Ну, деваться некуда, потопали мы вперед, да только - что за новое безобразие?! - дорожка. Причем не простая, зверями или человеком проторенная, а широкая, ровная и ухоженная.

- Это как же?

- А вот так, мил человек. Точно кто выметает ее каждое утро и травку вручную выщипывает. И убегает эта самая дорожка в самую что ни на есть лесную глушь, насколько глазу видать, а там ветвится во все стороны. Прямо не лес, а прогулочный парк какой-то... Ладно, мы люди бывалые, и не такое видали, так что поплевали через плечо и двинули по ней. Вот тут-то все и началось, - рассказчик сделал зловещее лицо и на несколько минут многозначительно замолчал. Атмосферу нагнетал, не иначе.

- Где-то через полчаса слышим - никак, ручеек журчит. И так, знаете, по родному журчит, среди всей-то этой мертвой тиши, что прям сердце радуется. Юнга наш как журчание услыхал, схватил флягу - и бегом на звук через кусты. Мы сказать ничего не успели, а его уже не видать. Стоим, ждем, - нет и нет. Стали кричать - не отзывается. Заволновались, понятное дело, пошли искать. Только завернули за одно особенно здоровое дерево, как видим - и впрямь, ручеек. А возле него, чуть не всю голову в воду засунув, лежит наш паренек. Заступ как рявкнет: ах, ты, дескать, так тебя и разэтак, чего молчишь?! Мертвый бы вскочил, а Диксенд не только не отвечает, а и не шевелится. Смекнули мы тогда, что что-то здесь не так, подошли поближе, подняли юнгу, а у него голова мотается, как у куклы. Шея, стал-быть, сломана.

И тут напал на нас такой ужас, что бросились мы бежать, не разбирая дороги. Бежали, бежали, бежали, - и вернулись на то же самое место у ручья.

- Брехня!

- Да как такое может быть?!

- А вот так! Тут-то мы и смекнули, что кто-то или что-то, вроде как, в ловушку нас поймало. "Ладно, - говорю тогда, - нечего нам по этому лесу круги нарезать", - а у самого от страха зуб на зуб не попадает.