Делать нечего, отошли в сторонку, насколько глазу видать, закопали поскорее бедолагу, а тут уж и ночь наступила. Разожгли мы костер, условились насчет дежурства - братцу первая очередь выпала - и улеглись спать. Думали, что от страха глаз не сомкнем, да куда там!

В общем, проснулся я утром - костер потух, братец похрапывает, а Заступа нашего нет нигде. Растолкал я братца, он глазами хлопает: вырубился, мол, только на секунду веки опустил, ничего не помню, и все такое.

Поорали мы с полчаса, по округе пошарили, потом еще раз уйти попытались. Результат, как говорил мой учитель математики, нулевой. Сидим по обе стороны от костровища, зубами дробь выбиваем, оба давно уже с жизнью простились. И тут потухший костер вдруг как вспыхнет, да так ярко, словно на него масла плеснули. Зажмурились мы, а как снова глаза открыли, глядь стоит прямо перед нами не человек, не зверь, а что-то среднее: высоченный, угловатый, черный плащ с капюшоном, лица словно и нет, только глаза угольями светятся. А на ручищах мохнатых, что из-под плаща высовываются, вот такенные когти. И грохочет это самое страшилище так, что воздух дрожит: чего, дескать, в лесу моем забыли?! Ну, тут у братца нервы сдали. Заорал он, схватил топор, да только жуть лесная пальцами щелкнула, - братец и окаменел.

- Застыл, что ли?

- Куда там "застыл"! Как был - весь каменный сделался, - отозвался рассказчик и вновь залпом осушил кубок, причем руки его так дрожали, что большая часть вина пролилась на грудь.

- Извиняйте, мужики. Сколько уж времени прошло, а все едино - как вспомню, так всего трясти начинает.

- Понятное дело!

- Нормально!

- Ничего! - громче всех заорал я, удивляясь, как меня зацепила история.

Благодарно кивнув, жертва лесного кошмара продолжила рассказ:

- После того, как это из братца статую сделало, вроде как засмеялось, и говорит: "Нет, не нужно мне в лесу такого украшения". Щелк еще раз пальцами - братец тут же весь трещинами покрылся и рассыпался пылью.