- И куда ты сейчас? - спросил Малыш Черч.

- Что з-значи-т, "куда"?... Домой, стало быть, в Меруду...

- Какую Меруду?! - возмутился кто-то из слушателей. - Меруду князь Сорон Ланжский уже три десятка лет назад с землей сравнял, а место солью засыпал. Доподлинно знаю, потому как батю там моего кончили, и я теперь как есть круглый сирота!

- Да-а? - удивленно протянул рассказчик и, глупо хихикнув, заключил: Ну и хрен с ней!

С третьей попытки попав в карман, он выудил кошелек и высыпал его на стол. По столешнице с отрадным уху звоном запрыгали серебряные кругляшки, блестящие, будто только что с монетного двора.

- Х-зяин! Сем за м-е здровье, а я... пйду... нужно... - провозгласил хламидоносец таким торжественным тоном, будто по меньшей мере раскрыл миру секрет философского камня. И, держась рукой за стену, а второй тщетно пытаясь расстегнуть пряжку пояса, проследовал к выходу. Посетители же, напротив, дружными рядами потянулись к стойке. Рассудив, что ко мне "все" так же применимо, я двинул туда же.

- Как думаешь, набрехал мужик? - кивнув на дверь, спросил меня Черч. Поскольку мой рот в тот момент был занят дармовой выпивкой, я лишь пожал плечами. И правда, чего только в мире не случается?

- Что-то он долго, - заметил Хогард, на что его приятель глубокомысленно ответил:

- Что же ты хочешь, выпил-то тоже немало. На все время нужно...

Но прошло уже достаточно времени, чтобы основательно справить нужду дюжину раз, а рассказчик все не появлялся.

- Пойду-ка я гляну, небось, отрубился, - со вздохом поднялся сердобольный Черч. - Еще простудится, бедолага: дождь ведь, земля холодная... Пол, замени меня за стойкой.

Мало я встречал в жизни более душевных и отзывчивых людей, чем ушедшие на покой костоломы. Недаром многие из них, оставив свою профессию, открывают питейные заведения. А чего бы стоил этот мир без трактиров и кабаков, где можно расслабиться за кружечкой-другой?