Змей заполз в большой шкаф, встал на хвост, свернул кольца и застыл в своей любимой позе. "Надеемся на тебя, ису", - сказал Проф. Змей повернул ко мне свою головку и сказал: "Человек, будь спокоен. Начинай Книгу обо Всем". Проф захлопнул дверцу шкафа, что-то загудело, заныло, зашипело и засвистело внутри, со звоном открылась дверца маленького ящичка, и змей оказался там, но не обычный, вчерашний, а совсем маленький, словно изящная металлическая статуэтка. И, глянув на меня глазами-бусинками, он вдруг пискнул тонюсеньким голоском:

- Селовек, будь спокоен. Насинай обо Всем.

Проф спросил:

- Ису-врач, помнишь ли ты маршрут? Ису-врач, помнишь ли ты задачу?

- Задася - излецить от старости Сеповека. Для этого я обследую...

Такие вопросы задавались, чтобы проверить, не утерялись ли какие-нибудь качества при миллитации, не ускользнуло ли что-нибудь из памяти вместе с выброшенными 999 атомами? Но копия отвечала безукоризненно. Как мне объяснили, обычно машины безболезненно выдерживают уменьшение в тысячи, миллионы и миллиарды раз, поскольку их кристаллы и транзисторы состоят из однородных атомов. Другое дело мы, живые существа, естественные - есу. Наши белки и нуклеины невероятно сложны и своеобразны, нередко один атом играет в них важную роль, например, атом железа в крови. И эти важные атомы могут потеряться при первой же миллитации. Так что метод "эхкхоркдх" для нас не годится, для живых существ применяют совсем другой, недавно открытый способ "шаркхра".

Задав еще несколько вопросов, члены комиссии подставили змею белую тарелку. Он проворно скользнул на нее, улегся, блестящим браслетом и пискнул в последний раз: "Надейся, Селовек". Тарелку внесли в большой шкаф, откуда давно уже были отсосаны 99,9% атомов, вновь закрыли посеребренную дверь, опять загудело, заныло, засвистало; звякнув, открылась дверка малого ящичка. На полочке там стояло кукольное блюдечко с металлическим колечком, И колечко то подняло булавочную головочку, что-то просвистело. Приблизив ухо, я уловил: "...дейся".