Он подвинулся, и я разглядела за его спиной куда меньшую фигурку. Ба ниже Галена больше чем на фут.

У нее длинные волнистые волосы моей матери, все еще сочного каштанового цвета, хотя ей уже несколько сотен лет. Глаза у нее карие, яркие и традиционно красивые. А вот остальное совсем не так традиционно. Лицо у нее походит на лицо брауни, а не человека, то есть у нее нет носа. Ноздри есть, а больше ничего. И губ почти нет, отчего ее лицо напоминает череп. Коричневая морщинистая кожа не от возраста такая, это просто наследие брауни. Глаза, возможно, тоже достались ей от моей прабабушки-брауни, но волосы наверняка от прадеда. Он был шотландский фермер, а фермеры не заказывают портретов: только по отдельным чертам во внешности моей матери, тети и бабушки я могла судить о своих человеческих предках.

Бабушка подошла к постели и накрыла ладонью мою руку.

— Дитятко мое, что ж с тобой сделали? — В глазах у нее блестели непролитые слезы.

Другой рукой я накрыла ее руку, легшую поверх капельницы.

— Не плачь, Ба, не надо.

— Почему? — спросила она.

— Потому что я тогда тоже расплачусь.

Она громко втянула воздух и быстро кивнула.

— Верно, Мерри. Если ты можешь храбриться, то и я могу.

У меня защипало в глазах и горло вдруг сжалось. Пусть иррационально, но я почему-то чувствовала себя в большей безопасности рядом с этой маленькой женщиной, чем под защитой своих стражей. Их долгом было отдать за меня жизнь, и все они числились среди лучших воинов обоих дворов, но в безопасности я себя не чувствовала. А сейчас, рядом с Ба, вновь появилось детское чувство защищенности, словно ничего по-настоящему дурного не может со мной произойти, пока она здесь. Ох, было бы так на самом деле.

— Король поплатится за свое злодейство, Мерри, моя тебе клятва.

Слезы отступили под наплывом откровенного страха. Я крепко сжала ее руку: