Если Шолто не надевал плащ или пиджак, под которыми щупальца не разглядеть, он скрывал их с помощью магии — гламора. К чему пугать медсестричек? Он всю жизнь совершенствовал умение скрывать свои особенности, и так его отшлифовал, что рискнул отправиться меня спасать. А выйти против Короля Света и Иллюзий, защищаясь одной лишь иллюзией — дело непростое.
Шолто мне улыбался — такой улыбки я не видела у него на лице, пока в машине «Скорой» он не взял меня за руку и не сказал, что знает о своем отцовстве. Это известие словно смягчило немного жесткость, всегда присутствовавшую в его красивых чертах. Он казался буквально новым человеком.
А Рис был серьезен. При росте в пять футов шесть дюймов он самый низкорослый из знакомых мне чистокровных сидхе, а кожа у него лунно-белая, как у Шолто или у Холода, или у меня. Рис избавился от фальшивой бороды и усов, которые нацепил, спускаясь в холм Благих. В Лос-Анджелесе он вместе со мной работал на детективное агентство, и ему всегда нравилось переодеваться и гримироваться, да и получалось это у него лучше, чем наводить иллюзии. Впрочем, скрывать с помощью иллюзии отсутствие одного глаза он умел. Уцелевший глаз у него трехцветно-синий и по красоте не уступит глазам ни одного сидхе, но на месте левого глаза — только белые шрамы. На людях Рис обычно носит повязку, но сегодня он был без нее, и мне это понравилось. Сегодня мне хотелось, чтобы лица моих стражей ничего не скрывало.
Дойль подвинулся, чтобы Шолто мог целомудренно поцеловать меня в щеку. Шолто не входил в число моих постоянных любовников. Мы всего раз были вместе, но, как давно известно, одного раза бывает достаточно. Он стал отцом — хотя бы отчасти — ребенка, которого я ношу, но привыкнуть друг к другу мы не успели, разве привыкнешь за одно свидание? Надо сказать, для одного свидания там событий было через край, и все же мы еще мало знали друг друга.