Уилл хватал ртом воздух, чувствуя, как сильно он устал, пока они преодолевали последние метры. Хотя Честер и похудел, тащить его было совсем не легко. Спотыкаясь, чуть не падая, в ярком свете вращающихся светосфер Уилл со стороны казался солдатом, помогающим раненому товарищу вернуться назад, в окопы, под вспышками вражеских прожекторов, заставших их между траншеями.
Честер, казалось, почти не замечал творившегося вокруг. Со лба его стекали ручейки пота, оставлявшие полосы на саже, покрывавшей лицо. Уилл чувствовал, как сильно дрожит друг, как он дышит — часто, тяжело и неглубоко.
— Теперь недалеко! — крикнул Уилл в ухо Честеру, заставляя его двигаться вперед, когда они приблизились к части вагона, заполненной деревянными ящиками. — Кэл вон там!
Когда они подошли к мальчику, тот сидел к ним спиной. Кэл даже не отошел от разломанных ящиков, возле которых его оставил Уилл. Недавно нашедшийся младший брат Уилла был поразительно на него похож. Кэл тоже был альбиносом, с такими же белыми волосами и широкими скулами, унаследованными мальчиками от матери, которой они никогда не видели. Сейчас Кэл сидел согнувшись, осторожно потирая затылок: при падении на движущийся поезд ему повезло меньше Уилла.
Уилл помог Честеру добраться до ящика, на который его друг тяжело опустился. Подойдя к брату, Уилл слегка похлопал его по плечу, стараясь его не испугать. Имаго велел им сохранять осторожность, поскольку на поезде ехали колонисты. Но в данном случае Уиллу не стоило беспокоиться: Кэл был так занят своими ранами и болячками, что почти не отреагировал. Лишь спустя несколько секунд (и пробормотав пару неслышных за шумом поезд жалоб), Кэл наконец обернулся, все еще массируя шею.
— Кэл, я его нашел! Я нашел Честера! — закричал Уилл, но его слова практически заглушил шум поезда. Кэл и Честер встретились взглядом, но ничего не сказали — они все равно были слишком далеко друг от друга, чтобы что-то расслышать. Хотя мальчики успели (очень кратко) познакомиться раньше, это произошло в худших из всех возможных обстоятельств: их преследовали стигийцы. Времени на любезности тогда не было.