Последние десять дней она жила на грани. И с недавнего времени Изабелла начала размышлять, сколько еще она продержится в состоянии вечной бдительности. Тот факт, что люди Джулиана Гарретта с такой легкостью нашли ее сегодня, был верным знаком, что подобная жизнь в бегах наносит урон ее рассудку. Так больше продолжаться не может.

Ага, давай, думай в таком ключе, и в пору самой сброситься с этой самой крыши, куда сейчас взбираешься.

По крайней мере, все кончится. Если умерла бабушка, то больше не осталось никого, связанного с Изабеллой узами крови. Десять дней назад ее вынудили порвать все деловые и дружеские отношения, которые она выковала в «Лукан Протекшен Сервисис». И сейчас она была совершенно одинока. Такое одиночество большинству людей даже не снилось. В мире, где каждому дано имя, она была совершенной невидимкой, лишенной его. По здравому размышлению, она даже не существовала.

Так к чему жить?

Гнев охватил ее, дав толчок жару, энергии и впрыснув адреналин. Изабелла устремилась к люку. У нее еще имеются кое-какие обязательства, подумала она. У нее есть враг. Зовут его Джулиан Гарретт. И она не позволит этому ублюдку так легко победить.

Всегда полезно иметь цель.

Изабелла преодолела последний лестничный пролет, задержала дыхание, открыла дверь и осторожно вышла наружу в благоухающий аризонский вечер. Внизу мерцали огни Феникса, Скоттсдейла и соседних окрестностей. Почти полная луна заливала сцену серебряным светом.

На обширном пространстве крыши то тут, то там торчало, темнея очертаниями, массивное вентиляционное оборудование. Чтобы выжить в пустыне и зимой, и летом, в магазине требовалось много кондиционеров.